Например, не попадать в идиотские ситуации, как попали две трети российских грузовых и торговых судов, арестованных во всех иностранных портах мировой акватории за неуплату долгов.

И помощи им ждать неоткуда. Нашему правительству на них насрать со Спасской башни…

– Так что извини, Мартын, за резкость, но жизнь наша идет по принципу – "Кто кого сгреб, тот того и уеб", – напоследок охарактеризовал сегодняшнее бедственное положение русского флота Мастер – капитан контейнеровоза "Академик Абрам Ф. Иоффе".

Готов поклясться чем угодно, в эту секунду Мастер был похож на сильного, решительного и умного КОТА. Похож в три раза больше, чем Я сам – наиболее характерный КОТ в мире!!!

Я честно признался Мастеру, что почти ни хрена из всего этого не понял, за исключением того, что наш флот сегодня в полном говне, и пообещал ни с кем из членов экипажа в Контакт не вступать.

А потом вспомнил, что по совершенно иным причинам, но об этом же меня просили уже несколько человек. И тот Оттобруновский добрый жулик-кошколов, ветеринар-недоучка Эрих Шредер, и мой сердечный друг из Грюнвальда Фридрих фон Тифенбах. И даже Водила, помню, сказал мне при подъезде к Мюнхену:

– Ты, Кыся, со своими талантами сильно на людях-то не высовывайся. А то вмиг хвост оборвут. Счас народ знаешь какой пошел?..

И только Шура Плоткин никогда меня ни о чем подобном не просил.

Наоборот, в каком-нибудь очередном интеллигентно-пьяненьком кухонном споре, отчаявшись в чемто убедить своего собеседника, кричал мне на весь дом:

– Мартын! Мартышка!.. Сукин кот, мать твою за ногу! Что ты сидишь и ухом не ведешь?!.. Ты что, не слышишь, какую херню он несет? Ты-то хоть скажи ему!..

И иногда, когда я был согласен с Шурой, я говорил.

Если, конечно, мне удавалось достучаться до хмельного рассудка Шуриного оппонента.

Почти весь вечер и часть ночи я проторчал с Мастером на вахте, на капитанском мостике.