Над вазоном, почти заполненным разномастными хабариками, нестандартной тарой из-под спиртосодержащей продукции, обрывками протоколов допросов и опросов, куда несчастные дознаватели вынуждены были вносить выдранные из потока сознания свидетелей и потерпевших бессвязные предложения, стрелянными гильзами различных калибров, маленькими полиэтиленовыми мешочками с вещественными доказательствами, подвергшимися быстрой порче, скомканными в тугие бумажные шарики неиспользованными санкциями прокурора на обыск или задержание и всяческим иным мусором, висел полностью израсходованный десять дней назад огнетушитель, не утративший, однако, своего грозного красного вида и могущий еще послужить учебным пособием на занятиях по противопожарной подготовке, которые очень любил проводить лично начальник РУВД.
Возле “пепельницы” в гордом одиночестве стоял изрядно потасканный по засадам и иным служебным мероприятиям Казанова и задумчиво курил длинную коричневую сигарету “More”. Незнакомый с капитаном человек мог принять погруженного в свои мысли Казанцева за “интеллигента” с высшим музыкальным или средним искусствоведческим образованием. Но пребывать в сем заблуждении ему пришлось бы недолго, ровно до той секунды, пока Казанова не извлек бы из кармана свою любимую титановую раздвижную дубинку.
– Этого не видел? – свистящим шепотом осведомился низкорослый начальник “убойного” отдела, компенсирующий нехватку сантиметров трехдюймовыми каблуками своих остроносых “казаков”, словно специально сделанных для того, чтобы отбивать чечетку на дискотеке во Дворце культуры имени неизвестного милиционера.