– Остановите, мне надо выйти!

– Да погоди ты! – Соловец показал пальцем на белеющий за маленькой рощицей двенадцатиэтажный недостроенный дом. – Нам туда!

– Напрямки пройдем! – Котлеткин резко повернул руль вправо, и “козелок”, чуть сбавив скорость, устремился к виднеющейся между деревьями просеке.

– Мне надо выйти! – продолжал настаивать дознаватель.

– Ерунда! Полкилометра осталось. – Водитель почти убрал ногу с педали газа и полез в бардачок напротив невозмутимого Недорезова.

– Мне надо! – не успокаивался Твердолобов.

– На, держи! – Котлеткин бросил на колени дознавателю пачку гигиенических пакетов, которые взял на память об авиарейсе “Санкт-Петербург – Хабаровск”, когда летал к родственникам. – Потрави пока!

– Но я не хочу! – взвизгнул дознаватель. УАЗ влетел на просеку и заскакал по изрытым гусеницами бульдозеров колеям.

– Как это не хочешь? – удивился шофер, кося одним глазом на дорогу.

– Да я этогоне хочу! Я другогохочу! – Твердолобое был близок к истерике.

Смотревший прямо перед собой через плечо водителя Соловец внезапно увидел надвигающийся на капот машины спил толстой сосны.

– Пенек! – заорал майор, тыча пальцем в лобовое стекло.

– Ась? – Котлеткин, услышавший свое прозвище, обернулся к главе “убойщиков”.

Тормозить было уже поздно.

УАЗик на полном ходу врезался в торчащий на полметра из земли пень, машину подбросило, отлетел сорванный передний бампер, мотор заглох, с треском вывалилось лобовое стекло, бело-синий “козелок” шмякнулся оземь и завалился набок.

Милиционеров спасли лишь колдобины на гравийной дороге, не позволившие раздухарившемуся Котлеткину разогнаться как следует.

– Все живы? – поинтересовался Соловец в наступившей тишине, прерываемой бульканьем тосола, вытекающего из разбитого радиатора.

Под майором завозился Твердолобое.

– Приехали, – резюмировал Недорезов, отталкивая навалившегося на него сверху ошалевшего Пенька.