И кроме того, дата выдачи – 1999 год.

Это тоже настораживало.

Впрочем, чернявый не был силен в полицейских документах, справедливо считая, что разгильдяи существуют во всех ведомствах. Поэтому, если исходить из того, что писарь Допустил ошибку и, оформляя удостоверение накануне нового века, просто нажрался как свинья, все вставало на места.

А если – нет?

Контрразведчик решил раньше времени не проявлять излишней подозрительности.

“Отправим-ка мы этого субъекта к полковнику Кудасову, пусть сам принимает окончательное решение”, – рассудил он и, возвращая документ высокому чину, улыбнулся:

– Прошу прощения за беспокойство. Служ-ба-с! Разрешите представиться: штабс-капитан Овечкин. Готов проводить вас к начальнику контрразведки. Думаю, он даст команду оформить вам документы, чтобы, упаси Господи, больше не возникало проблем. Ну да сами понимаете, война-с!

У Мухомора хватило сообразительности не спорить с хватким штабс-капитаном. Кроме того, не очень надеясь на собственных подчиненных, Петренко рассчитывал лично выяснить, куда мог задеваться столь необходимый шкаф.

“Тьфу ты, чушь какая! – вдруг подумалпро себя Николай Александрович. – Шкаф-машина времени! Скажи кому – засмеют”.

Но тем не менее миролюбиво кивнул:

– Да-да, конечно же. Я буду весьма признателен, если меня представят господину Кудасову.

Наряд ППС и прибывшие из РУВД начальник ОУР, судмедэксперт и водитель только удивленно закачали головами, когда представившийся актером Андреем Перетеркиным неопрятный носатый человечек начал свое повествование.

– Не трогайте его, – жалобно поскуливал Андрей. – Убогий он, с головой совсем плохо… Псих, одним словом. Вообразил себе неизвестно что, вот я с ним и мучаюсь. И послать его подальше не могу. Контракт! – Актер потеребил серьгу. – Мне три месяца осталось. Потом – все! Уйду. Не могу больше.

– Погоди. – Пыл погони прошел, и Соловец был более-менее спокоен и рассудителен. – Давай по порядку. Кто он такой и что за контракт?