(На трибуну вспрыгивает мужчина в смирительной рубашке.)

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Развяжите оратора… И выньте у него кляп изо рта. Гласность, так гласность… Представьтесь, товарищ.

ОРАТОР. Фельдмаршал фон Шмерц, семьсот девятнадцатый национально-территориальный округ, Кенигсберг, Восточная Пруссия. Взят в плен в качестве языка в 1944 году. Представляю Калининградскую область, председатель колхоза «Гитлер капут!».. Вчера ночью я вышел из палаты по малой нужде…

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Товарищи, мне думается, настало время разобраться в терминологии. Пора уже изъять из нашей терминологии это унизительное выражение «по малой нужде»… У нас нет «малых нужд»… У нас есть «малочисленные нужды»…

ФОН ШМЕРЦ. И вот я вышел из палаты по… малочисленной нужде… Но у двери с двумя нулями меня грубо оттолкнула Екатерина Вторая и закричала: «Подождешь, фашист проклятый! Я – по многочисленной нужде!» Герр Председатель! По-моему, у нас все нужды равны!..

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Мне думается, у нас не может быть личных нужд. Все наши нужды – общие, и справлять их надо всем миром…

ГОЛОСА. Позор! Позор!

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. В чем дело, товарищи?

(На трибуну выходит человек в парике.)

ЧЕЛОВЕК В ПАРИКЕ. Я физик. Меня зовут Исаак Ньютон. Я говорю от имени восемнадцати ученых, живущих в этой самой палате с двумя нулями, о которой говорил уважаемый фельдмаршал. В нарушение всех правовых основ со всех этажей нашей необъятной лечебницы к нам приходят со своими нуждами. В результате этого всемирного тяготения в палате стоит невероятный радиационный фон со всеми вытекающими последствиями. И все это из-за того, что кто-то из вышестоящих в своих личных целях отвинтил единицу от номера на дверях нашей палаты, которая до этого была палатой #100! Мы требуем вернуть нашей палате ее прежнее наименование, а также требуем создать комиссию по расследованию! Ведь в нашей палате есть и женщины…