Монолог гения

Говорят, что гений рождается один раз в столетие. Жаль. Так бы хотелось побеседовать с равным. Хотя бы недолго… Хотя бы минуту… Хотя бы спросить его: «Сколько времени?», чтобы он ответил мне как равный равному: «Я не справочное. Я – гений!»

Но нет. Закон природы суров: один на столетие, и все, и баста. Как отрезало. Иногда, конечно, мечтаешь о том, что было бы, если бы не отрезало. Гении всегда мечтают о недостижимом.

Эх, думаешь, сколотить бы шаечку, человек десять-двенадцать гениев, чтобы наводить ужас на города и веси! Как идейка? Гениально, не правда ли? Кто бы из вас додумался до такого? А? То-то.

Или вот еще: пятнадцать гениев вскакивают на коней и обращаются ко мне: «Куда нам скакать, о самый главный гений?» – «Постойте, – сказал бы я. – Дайте я вас обниму, как равный равных!» И они слезли бы с коней и пали бы предо мной на колени, лобызая мои утомленные ноги. Во сцена! Во картина! «Пятнадцать гениев выбирают главаря». Интеллектом прет за три версты… Но нет: один на столетие, и все.

Что же, буду терпеть. Хотя столетие досталось мне, прямо скажем, не ахти. Не ренессанс. Я, как родился, сразу понял: «Труба, Серега, пахать придется за всю мазуту, это же тебе не ренессанс, когда можно лежать себе да в потолок поплевывать, как Леонардо да Винчи, а оно само возрождается». Но я не жалуюсь, слишком умный. Вместо стенаний и жалоб я себе задачу поставил: ночь – роман, день – картина. Или наоборот. Тут уж как покатит, у нас ведь это непредсказуемо. Вдохновение, слыхали? Нет его – сиди, кури; пришло – будь любезен, работай. Трудно? Еще бы! Планка-то высоко поднята, а чуть расслабишься, уже губы поджимают: «Да он просто огромный талант, и не более». Роман только раза три прочтут – и в сторону. Обидно, конечно. Даже саперу можно ошибиться один раз, а гению – ни разу.