Супруги Сучии, стыдясь Сережиного сумрачного сознания, сурово секли своего сына. Сережа сопротивлялся старшим: спасаясь, скакал словно суслик.

–Сын, сыночек, – суетливо сипел старик Сучий, стараясь стукнуть Сережу стальным стержнем.

–Сереженька, – слащаво сопела Солониха, стискивая скалку.

Словчившись, Соломон со свистом саданул сына сзади. Сталь, соприкоснувшись с Сережиным седалищем, сделала страшную саднящую ссадину. Сережа страдальчески стонал, спазматически сжимая створки синеющего сфинктера. Сферы седалища слиплись, сфинктер ссохся, став, словно сосновый ствол, серым со смоляными струпьями смердящей сукровицы. Сережины стенания слышали сотни сельчан села Сосновка.

Свихнувшиеся Сучие смеялись, сосали самогон, спьяну совокуплялись, смахнув со стола стаканы. Спозаранку, спохватившись, совестливые старики сожгли себя, совершив семейный суицид. Сделавшись сиротой, Сережа снова стал сосать собственный сосок. Сельчане, стирая со скул скупые солдатские слезы, сочувствовали Сереже. Самые сердобольные сочинили сентиментальные стихи:

Себе Сереженька свечи ставит, Сосет сало, сосет сахар, Скоро сисю сосать станет Совсем свихнувшись Сергей со страха.

Со стыда Сережа скис: словом смех сквозь слезы!

Сердечные стихи Сережиных сограждан сломали слабую соломинку, связывающую Сережу Сучего с селом Сосновка. Сережа стал сторониться сельчан. Сначала Сережа, словно слон, спал стоя, сделав себе Сады Семирамиды – соломенное стойло среди сельской свалки. Сентиментальный сельский сторож Семен Семенович, снискавший среди сельчан сомнительную славу, спас Сережу, сдав сорванцу свою сторожку. Сережа сделался содержанкой сторожа Семена. Серыми сумерками сельчане слышали со стороны сторожки странные скрипы. Сережин сверстник Степка, случайно ставший свидетелем скотской сцены, сказал срывающимся сопрано: