- Это, - сказал он, несколько задыхаясь и конфузясь, - вам прислал папа и велел поздравить вас с праздником и пожелать вам здоровья и всякой удачи.

Музыкант широко раскрыл рот и заморгал красными глазками; он быстро кланялся и в то же время дрожавшими руками распечатывал пакет: в нем лежал банковый билет в десять тысяч. Теодор взял у лакея большой, но легкий сверток и прямо подошел с ним к Шарлоте.

- Вот вам, m-me Гушке, - сказал он, - подарок посылает мама и кланяется вам.

В узле были платья: одно шелковое, другое бархатное, правда, оба были немного поношенные, но все-таки смотрели так гордо и нарядно.

- Добрый ты наш маленький ангел-хранитель! - вскричала Шарлота и крепко прижала, обняла Теодора.

- Ставь, Жак, ставь на стол, сюда все, что ты принес! - сказал Теодор, подбегая к лакею.

И Жак выдвинулся вперед с огромной корзиной. Господи! чего в ней не было! На столе, на чистых, блестящих раззолоченных тарелках появился, во-первых, плюм-пудинг. Жак тотчас же облил его ромом из флакончика, зажег его, и синий огонек весело запрыгал над пудингом. Потом появился на большом блюде огромный жареный гусь, который так-таки и протянул свои лапки прямо к Лизхен. Потом засверкали на столе хрустальные вазы, полные самыми красивыми конфетами и всякими лакомствами, и Теодор сам торжественно вынул из корзины прехорошенькую большую бонбоньерку.

- Это тебе, - сказал Теодор, - протягивая бонбоньерку к Лизхен.

- Мне не надо, не надо! - закричала она и замахала ручками, а на светлых глазках ее давно уже стояли светлые слезки. - Ты лучше для меня всякого подарка! - И она схватила Теодора за его маленькие ручки, он тоже потянулся к ней, обнял ее, но тотчас между ними встали чопорные и щепетильные fashionable и comme il faut.