Убедившись, что сигнализация отключена и поле снято, Баюн хотел направить подушечник на Гигантскую равнину, как вдруг за его спиной раздался визг тормозов. Шестиколесный планетоход с забрызганными номерными знаками едва не развернуло от резкого торможения. Дверь с затемненными стеклами, тяжелая от налипшей грязи, распахнулась, и из планетохода выскочила Лависса.

– Быстрей! За мной погоня! – крикнула она, вскакивая на борт их подушечника.

Не задавая вопросов, Баюн резко рванул рейдер с места. Едва они миновали ворота, как показались преследователи на двух подушечниках и планетолете.

Не медля, Грохотун открыл по ним огонь, с восторгом пробуя новенький лучемет, а попугай забарабанил клювом по клавиатуре. Птица успела переслать одному из терминалов главного компьютера сигнал на закрытие периметра – и силовая защита включилась перед носом у погони. Первый подушечник преследователей пересек красный луч и замер, уткнувшись в силовое поле периметра. Оглушительно завыла сирена. Из подушечника, размахивая оружием, выскочили несколько мужчин и что-то закричали. Один из них торопливо жал на клавиши, подыскивая пароль, но южный выход оставался закрытым.

– Тппрр! Сбавь скорость, Баюн, не гони! Мне ветром все перья взлохматит! – потребовал попугай.

– Но нас догонят! – крикнул пораженный робот.

– Пусть попробуют! Я сменил пароль. А на подбор нового у них уйдет несколько часов, – успокоила его предусмотрительная птица.

– А если они воспользуются восточным или западным выходом? – спросил Андрей.

– Они далеко. В любом случае у нас есть время, чтобы смотать удочки.

Попугай был необыкновенно доволен собой. Он сидел на руке у Андрея и, точно павлин, поправлял клювом свое оперение.

Поняв, что птица права, Баюн притормозил подушечник и передал управление капитану Кроксу. Можно было поставить машину и на автопилот, но пират не стал этого делать. Хотя он и был киборгом, в нем еще жило исконное недоверие к технике, свойственное только человеку.