И не нарушен был ни в чем

сложнейший этикет.

Приличный светский разговор

журчал непринужденно,

Никто не лез ни носом в суп,

ни пальцем в макароны.

Приятный вечер завершен

был тихой песней Сэма,

И слушал песню капитан,

роняя слезы немо.

- Вот так певала перед сном

мне матушка когда-то...

Ах, милый Сэм, скажи, зачем

веду я жизнь пирата?

Друзья свели его в постель

и сами зарыдали,

И нежно сняли сапоги,

и валерьянки дали,

И челюсть новую его

переложили в кружку,

И грелку сунули к ногам,

и саблю под подушку.

Потом, молитву сотворив,

разделись аккуратно,

Без грубых шуток и божбы,

пристойно-деликатно,

И мирно отошли ко сну,

умыв лицо и шею,

И в грезах видели всю ночь

порхающую фею.

Они отплыли на заре.

Но только за кормою

Сокрылась чудная земля,

пошло совсем иное:

Все утро хмурились они

и пили ром без меры,

И растеряли навсегда

приличные манеры.

А на волшебном берегу,

на дальнем Фунафути

Все так же ветер шелестел

о мире и уюте.

Черепашонок спал в песке,

и устрицы вздыхали,

И солнце озирало мир

без гнева и печали.