Ленька «психовал» целый вечер. Окрестив руки на груди, он мрачно ходил вокруг да около Петьки и пытался сверкнуть глазами. Но что-то не очень получалось.
Ленька вышел в коридор и попытался сверкать глазами перед зеркалом.
И опять ничего не вышло. Глаза были как глаза – голубые и веселые. И молнии из них не сыпались.
– Освещение не то, – решил Ленька. – Вот на сцене бы!…
Он вернулся в комнату. Петька лежал на кровати, как всегда в ботинках, и читал растрепанную книгу.
Ленька еще раз подергал глазами, посопел, побегал по комнате и спросил у Петьки:
– А Кэ Толстой?
Петька не ответил и перевернул страницу.
Книга была, несомненно, очень интересная. Иначе зачем бы ее так истрепали?!
Петька снова перевернул страницу. Ленька увидел великолепную картинку: два человека бодро уродовали друг друга шпагами. (А может, и рапирами, или эспадронами. Это уже тонкости.)
– Кто кого? – опросил Ленька.
– Конечно, он!
– Ну-у!
Ленька хотел поподробней расспросить, кто это – «он» и что это за книга, но тут в комнату прошлепала мама и выключила свет.
Глава 2.
Пятнадцать человек – на сундук мертвеца!
Петька выждал, когда Ленька заснул, и сразу же начал тихо басить в свою собственную тетрадь по пению, свернутую рупором:
Ленька снова проснулся и с трепетом стал прислушиваться. Незнакомый бас с наслаждением выводил: «Ио-хо-хо!»
– Кто это? Петь, отзовись! – не на шутку испугался Ленька.
Темнота. Молчание.
– Петь, ты что-нибудь слышал, или мне почудилось?
Темнота. Молчание.
Ленька приложил руку к сердцу и считал удары. Все боялся, что сердце остановится. (А что? Был такой случай!)