Бродил по недостроенным этажам и все думал: "А вот бы поселиться нам в этой комнате!.. Или вот в этой... Или вон в той... Сюда бы поставили письменный стол и полочку с книгами. А здесь вот, в этом углу, было бы Маринкино царство: врачебные инструменты, и едва уловимый запах духов, и уж непременно электрический утюг на гладильной доске...

Я ведь знаю, как любит она разглаживать каждую морщинку на платье! А отсюда, с этого балкона, Марина могла бы глядеться прямо в озеро - такого чистого, что даже цвет камешков на дне разобрать можно..."

Мечты, мечты!..

На третьем этаже налетели на меня молодые штукатуры - ребята из ремесленного. "Где же газета?! - кричат. - Обеденный перерыв на носу, а газеты нет! Эх, работнички!.."

Я объяснил, что в понедельник мы "не выходим". Да они это и сами знают. Просто работали без выходного, воскресенье смешалось у них с рабочими днями - вот и понедельника не заметили.

Ну, стали извиняться. А за что? Ведь их "налет" доставил мне только радость! Значит, газету ждут...

Совсем забыл... Ты же спрашивала, чем кончилась борьба вокруг знаменитого уж здесь ястребковского "рекорда". А кончилась она тем, что парторг наш сказал начальнику стройконторы: "Мы не против показателей, а против очковтирателей". И рассмеялся: случайно в рифму получилось. Мы хотели дать эти слова "шапкой" на второй полосе, но Титыч не разрешил: "Цитируйте классиков!"

Выслал тебе бандеролью не только фельетон о Езерском (ты ведь и об этом просила), а всю подшивку нашей газеты, которую ты так неуважительно именуешь то стенгазетой, то боевым листком.

Алексей.

P. S. Кстати, вчера зачислили в штат редакции машинистку. Нашли наконец! Отыскали! Девятнадцатилетняя девушка из Ленинграда. Никаких оценок давать не буду. Скажу лишь, что весь мужской состав нашей редакции (кроме меня) вышел сегодня на работу в новых костюмах.

Телеграмма первая

Каменищи. Строительство завода. Редакция многотиражки. Алексею Костенко.