Этот год выдался для меня не слишком удачным: хлопот не оберешься, а припасы тают. Моя рука дрожит сильнее обычного, когда я пишу эти строки. У нас тут творятся жуткие вещи — часть подарков пришла в негодность, Белый медведь отказывается мне помогать, да еще перед самым Рождеством пришлось переезжать в новый дом (вот откуда взялся мой новый адрес). А началось все с того, что в один ветреный ноябрьский денек ветер сорвал с моей головы колпак и забросил его на макушку шеста, который торчит на Северном полюсе. Как я его ни отговаривал, Белый медведь полез на шест. Разумеется, ничего хорошего из этой затеи не вышло. Шест переломился пополам, обломки рухнули на крышу моего дома и пробили в ней дырку, а Белый медведь провалился в эту дырку и упал в гостиную с моим колпаком на носу. Повалил снег, гостиную замело, очаг погас, вода залила погреб, в котором я хранил подарки. Вдобавок Белый медведь ухитрился сломать себе лапу. Теперь–то он уже выздоровел, но тогда я так на него рассердился, что он обиделся и заявил, что никогда больше не будет мне помогать. Надеюсь, к следующему Рождеству он подобреет и забудет о своей обиде. Я нарисовал, как все было; на второй картинке изображен мой новый дом, на ледяной глыбе прямо над Северным полюсом (в этой глыбе я построил новый погреб для подарков).

Если Джон не разберет мой корявый почерк (ведь мне уже 1925 лет!), пускай попросит папу. Когда Майкл научится читать и тоже будет сочинять письма ко мне? С любовью к вам обоим и к Кристоферу (мне кажется, он немного похож на меня).