– Если б только я сообразила не принять приглашение от соседей из дома 27! – говорила миссис Дарлинг.

– Если б только я не налил свое дурацкое лекарство в Нэнину мисочку!

«Если б только я догадалась сделать вид, что лекарство мне нравится», – говорили собачьи глаза, полные слез.

– Ах, это все мое пристрастие к званым обедам, Джордж!

– Нет, дорогая, это все мое дурацкое чувство юмора.

«Нет, мое неумение не обращать внимания на пустяки, дорогие хозяева!» А затем кто-нибудь из них или все трое разом плакали, и каждый думал свое.

Нэна думала: «Конечно, нельзя было нанимать собаку в няньки», и миссис Дарлинг промокала Нэнины слезы своим платком.

– Этот негодяй! – восклицал мистер Дарлинг, а Нэна вторила ему лаем.

Так они сидели рядышком в опустевшей детской, припоминая все подробности этого ужасного вечера в пятницу…

Начался вечер совсем обыкновенно, безо всяких событий, как тысячи таких же вечеров.

Нэна согрела воду, чтобы выкупать Майкла, посадила его к себе на спину и потащила в ванную.

– Не хочу я спать! – вопил Майкл, хотя прекрасно понимал, что все эти вопли не помогут. – Не хочу, Нэна, еще рано ведь! Нэна, не буду тебя больше любить, раз так! Не хочу я купаться, слышишь?

Потом в детскую вошла миссис Дарлинг в белом вечернем платье. Венди очень любила, когда она надевала это платье. На ней были надеты ожерелье и браслет. Браслет принадлежал Венди. Но пока она вырастет, миссис Дарлинг его одалживала у Венди. А Венди очень любила давать свой браслет маме поносить.

Венди и Джон перед сном играли в «маму и папу» и разыгрывали тот момент, когда родилась Венди.

Джон говорил:

– Я счастлив сообщить вам, миссис Дарлинг, что вы теперь стали матерью, – таким тоном, как мог бы говорить сам мистер Дарлинг по такому случаю.