- Посмотри на свою пижаму, если ты мне не веришь, - хмуро заметил Соломон.

Питер подозрительно оглядел свою рубаху, а потом взглянул на спящих птиц. Ни одна из них не была одета подобным образом.

- Сколько когтей на твоих лапах? - с легким злорадством поинтересовался Соломон.

И Питер обнаружил, к своему ужасу, что вместо пары прекрасных лап с крепкими удобными коготками у него какие-то жалкие ручонки с возмутительно розовыми пальчиками.

- Распуши-ка свои перья, - язвительно посоветовал Соломон.

Питер попытался это сделать, но - увы - для того, чтобы распушиться, ему не хватало перьев. Тогда он, всхлипнув, поднялся и, впервые с тех пор, как стоял на подоконнике, вспомнил одну милую леди, которая была к нему так добра.

- Я полагаю, что слишком наскучил вам, сэр, и мне следует вернуться к матери? - неуверенно пробормотал Питер.

- До свидания, - безжалостно буркнул Соломон и бросил на Питера странный взгляд. Но Питер медлил.

- Что же ты не уходишь? - вежливо поинтересовался старик.

- Я полагаю, - начал Питер хрипло, - я полагаю, сэр, что еще могу немного летать?

Вы уже поняли? Он потерял веру!

- Бедный, маленький Серединка-Наполовинку! - воскликнул Соломон, который на самом деле совсем не был жестокосердным, - вот теперь ты НИКОГДА не сможешь взлететь, даже в ветреный день. Теперь тебе всегда придется жить на острове!

- Что же, я никогда не попаду даже в Кенсингтонский Сад? - огорченно спросил Питер.

- А как ты до него доберешься? - съязвил Соломон.

Однако он утешил Питера, сказав, что научит его всему, что умеют птицы. Если, конечно, такой увалень сможет чему-то научиться.