Единственное, что он надумал в результате довольно мрачных размышлений, - не испытывать больше судьбу, и отправился спать в Детскую Аллею, на раскидистый бук.

Поначалу ему показалось, что спать сидя на суку - глупо и неудобно, но он исхитрился и кое-как пристроился в развилке веток...

Проснулся Питер от собственной дрожи и пробурчал: "Не при- помню такой холодной ночки в Кенсингтонском Саду".

Действительно, раньше Питеру не приходилось так мерзнуть, ночуя на деревьях. Потому что птицы тепло укутаны своими перышками. Но одно дело быть птицей, а другое - стать маленьким мальчиком в тонкой ночной сорочке. Вдобавок ко всему Питер ощущал какое-то странное неудобство, будто голова у него была набита опилками. Он услышал ужасный звук, заставивший его вздрогнуть и с испугом оглядеться. Однако он никого не увидел, потому что этот звук исходил от него самого и был его собственным чихом. Питер очень разволновался, когда понял, что ему хочется сделать что-то очень важное и нужное. Но - вот беда! - он не знал, ЧТО ИМЕННО. На самом деле было нужно, чтобы мама как следует высморкала ему нос. К сожалению, спасительная мысль о МАМЕ даже не пришла Питеру в голову! Поэтому он решил спросить совета у фей. Уж они-то всегда знают, что делать.

Как раз неподалеку две из них в обнимку прогуливались по Детской Аллее. Питер с надеждой бросился к ним. Спору нет, у фей с птицами отношения непростые, но они всегда готовы вежливо ответить на вопрос, заданный в корректной форме. Поэтому Питер страшно разозлился, когда парочка пустилась наутек, едва его приметила.

Представительный эльф развалился на садовой скамейке, почи- тывая газету,забытую в Саду кем-то из людей.Но... услышав голос Питера, он в смятении скомкал газету, а сам нырнул в бутон тюльпана.

К своему изумлению, Питер обнаружил, что все феи пренебрегают знакомством с ним, а некоторые (например, эльф- молочник) пренебрегают до такой степени, что прячутся в перевернутых молочных флягах. Там и сям метались стайки фей, выясняющих, чего же именно нужно бояться. Огни были погашены, ставни закрыты, засовы на дверях задвинуты, а от Дворца Королевы Меб доносилась барабанная дробь. Это значило, что доблестная Королевская гвардия приведена в полную боевую готовность.