Голос Нереццы оставался все таким же ровным.

— Скорость ветра, мистер Пальмер?

Пальмер взглянул на длинные полосы материи, привязанные к такелажу на концах нескольких рей.

— Четырнадцать-пятнадцать узлов, господин капитан, сэр…

— А что эти облака, мистер Пальмер? Они летят по ветру?

Конец подзорной трубы заходил ходуном. Нерецца протянул руку и направил его в нужную сторону.

— Итак?

— Нет, сэр! Не летят, сэр!

— Не летят, значит? — осведомился Нерецца. — И почему бы это?

Пальмер опустил трубу. Его загорелое лицо от ужаса приобрело цвет дешевого мыла.

— Да что ж ты, парень, сам не чуешь, что ли? — Нерецца поднял свой деревянный нос и шумно втянул воздух. — Или что-то притупило твое обоняние? Уж не грог ли, а?

Капитан улыбнулся. Улыбка вышла неприятная.

Пальмер, весь дрожа, пытался ответить. Видно было, что он что-то произносит, однако говорил он почти беззвучно, и его слов было не слыхать за шумом ветра.

— Что ты там бормочешь?! — рявкнул Нерецца.

— Они не летят, потому что они… потому что они над островом, сэр…

— А что, спрашивается, мы ищем эти последние восемь недель, ты, жалкая пародия на моряка?

— Остров, сэр…

— Да, мистер Пальмер. Остров. И могу держать пари, что это тот самый остров. Остров, который ты прозевал, потому что дрых на вахте. Так это или нет, мистер Пальмер?

— Так точно, сэр. Дрых, сэр, — ответил Пальмер, дрожа еще сильнее.

— Ты замерз, мистер Пальмер? — осведомился Нерецца. Жара стояла такая, что смола сочилась из досок палубы. Нерецца наклонился к матросу, дыша ему прямо в ухо. — Если ты хочешь узнать, что такое настоящий холод, не будет ли тебе угодно навестить нашего уважаемого гостя, того, кто путешествует в каюте рядом с моей? Того, кто выходит на палубу только по ночам? Хочешь встретиться с ним, мистер Пальмер? Встретиться и провести несколько минут с ним наедине?