Чертыхаясь, мы принялись таскать на собственных плечах тяжелые ящики, штанги и звенья буровой вышки. Это была адская работа, если принять во внимание влажную жару, рыхлый песок под ногами и расстояние в три четверти мили, отделявшее место выгрузки от площадки возле лагеря, на которой мы собирали буровую. Транспортировка шла ужасно медленно; за неделю мы не перетаскали и десятой части всего того, что у нас было. Мои ребята приуныли.

— Нет, так дальше не пойдет, шеф, — заявил однажды утром Питер, сбрасывая на горячий песок длинную буровую штангу, которую притащил на плечах, как коромысло.

Следом за Питером приплелся Джо, сгибаясь под тяжестью ящика с инструментами. Опустив ящик на песок, Джо присел на корточки и молча закурил.

Питер, насупившись, глядел в пустой океан. Джо склонил голову набок и, шевеля губами, принялся читать надпись на ящике. Потом вопросительно глянул на меня, перевел глаза на Питера.

Рассеянный взгляд моего помощника продолжал блуждать где-то среди искристого простора тяжелых голубовато-серых валов.

Джо тихонько кашлянул:

— Слышь, Питер, а Питер, сколько мы взяли комплектов вот этого? — он похлопал рукой по ящику, который только что принес.

Питер глянул через плечо.

— Дурацкий вопрос… Сколько? Ясно — один!..

— Нет, ты припомни точно, Питер, — мягко настаивал Джо. Сколько?

— Чего привязался, — вспылил Питер. — Это ящик с запасными шестернями… Конечно, он был один.

— А вот и не один, — возразил Джо. — Я уже третий ящик такой сюда притаскиваю. Тащу, понимаешь, и думаю: зачем нам столько запасных шестеренок?..

— Это у него от жары, шеф, — мрачно пояснил Питер и отвернулся.