И пока Мальчик спал и ему снилось море, маленький Кролик лежал среди старых книжек с картинками, в углу позади птичника, и ему было очень одиноко. Мешок оставили незавязанным, поэтому повертевшись немного, ему удалось высунуть голову наружу и оглядеться. Он слегка дрожал, потому что привык спать в хорошей кровати, а его собственная шерстка уже стала такой тонкой и до того протерлась от объятий, что не могла защищать от холода. Неподалеку виднелись заросли малинника, высокие и густые, будто тропические джунгли, в тени которых ему доводилось играть с Мальчиком в былые дни. Он вспомнил те долгие солнечные часы, проведенные в саду — как счастливы они были — и его охватила невыразимая печаль. Казалось, все эти часы чередой проходили у него перед глазами, каждый прекраснее предыдущего, ему представлялись сказочные шалашики в клумбе, тихие вечера в лесу, когда он лежал в листьях папоротника и муравьишки ползали по его лапам, и тот чудесный день, когда он впервые узнал, что стал Настоящим. Он вспоминал о Кожаной Лошади, такой мудрой и доброй, и обо всем, что та говорила ему. Какой же смысл в том, чтобы быть любимым, и потерять всю свою красоту, и стать Настоящим, если все это заканчивалось вот так? И слеза, настоящая слеза скатилась по его маленькому потертому плюшевому носу и упала на землю.

И тогда случилось нечто удивительное: на том месте, где упала слеза, из земли вырос цветок, загадочный цветок, нисколько не похожий на те, что росли в саду. У него были узкие зеленые листья цвета изумруда, а в центре бутон, напоминающий золотую чашу. Он был так красив, что маленький Кролик даже перестал плакать и просто лежал, глядя на него. Вскоре бутон раскрылся, и из него вышла фея.

Эта была самая красивая фея на свете. На ней было платье из жемчужин и капель росы, цветы вокруг шеи и в волосах, а лицо ее было подобно самому прекрасному из цветков. Фея подошла к маленькому Кролику, взяла его на руки и поцеловала в плюшевый нос, весь мокрый от слез.