Макет лодки, который пережил два сезона и с которого облупилась почти вся краска, подражал их тону и никогда не упускал возможности употребить техническую терминологию в разговоре о своей оснастке. Кролик не мог похвастаться тем, что он чей-нибудь макет, потому что не знал, что существуют настоящие кролики; он думал, что все кролики, как и он, набиты опилками, и понимал, что опилки – это уже сильно устарело и никогда не должно упоминаться в современном обществе. Даже Тимоти, деревянный лев на шарнирах, которого собирали солдаты-инвалиды и у которого должны были бы быть более либеральные взгляды, напускал на себя важности и притворялся, будто связан с Правительством. Среди всех них бедняжка Кролик поневоле чувствовал себя ужасно ничтожным и ничем не примечательным, а единственным существом, которое относилось к нему по-доброму, была Кожаная Лошадь.  

Кожаная Лошадь жила в детской дольше всех других. Она была настолько старой, что ее шкура местами протерлась так, что просвечивали швы, а большую часть ниток из ее хвоста выдрали, чтобы нанизать на них бусы. Она была мудра, ибо повидала длинную череду механических игрушек: как они приходили хвастаться и важничать, как у них вскоре ломался ходовой механизм и как они погибали, и она знала, что это всего лишь игрушки, которые никогда не станут ничем другим. Потому что детское волшебство – это необыкновенная и чудесная вещь, и только таким старым, мудрым и опытным игрушкам, как Кожаная Лошадь, дано понять, что это такое.

 — Что значит НАСТОЯЩИЙ? – спросил однажды Кролик, лежа рядом с Кожаной Лошадью в детской возле каминной решетки, пока Няня не пришла убирать комнату. – Это значит, что у тебя есть штучки, которые жужжат внутри, а снаружи торчит ключик?

 — Настоящий не означает то, как ты сделан, — ответила Кожаная Лошадь. – Это то, что с тобой происходит. Когда ребенок очень-очень долго любит тебя, не просто играет с тобой, а ПО-НАСТОЯЩЕМУ любит тебя, вот тогда ты становишься Настоящим.