И вот теперь на расстоянии пушечного выстрела от судна убийцы издеваются над телом человека, украсившего корону Британской империи такими крупными жемчужинами. И что самое нелепое — эти дикари убили своего заступника! Не лейтенант ли Кук приказал публично ударить несколько раз плетью судового мясника за то, что тот грубо приставал к жене одного из туземных вождей? Не он ли осуждал ту поразительную жадность, с которой офицеры и матросы выменивали у островитян за старый гвоздь, цветную тряпку или осколок стеклянной бутылки различные ценные безделушки, на которые так падки эти господа коллекционеры? А когда один офицер застрелил из мушкета юношу, не пожелавшего обменять на гвоздь кусок красивой ткани, Кук отчитал этого офицера, сказав, что тот слишком сурово покарал дикаря за такую пустяшную вину.

И ведь если говорить честно, офицеры и матросы иногда бывали виноваты сами. Взять хотя бы случай с новозеландцами. Этому выскочке Банксу, богачу, путешествующему на корабле за свой счет с кучей слуг и двумя рисовальщиками, почудилось, будто дикарь хочет стянуть у него кинжал. Чепуха! Туземец просто вздумал посмотреть незнакомую вещь. Но Банкс выстрелил в новозеландца дробью, а доктор Монкгауз добил его пулей. Этого не снесли даже терпеливые туземцы. В общем, пришлось пустить в ход не только ружья, но и пушки. Сколько тогда их было убито, этих дикарей! Кто будет считать…

Но все-таки во время первого путешествия таких случаев было мало. Лейтенант Кук говорил, что нужно избегать кровопролитий. Он жалел, что пришлось проучить картечью новозеландцев на острове Мэра, стащивших кусок парусины; он рассердился, когда матросы продели в ухо таитянской моднице дужку замка, закрыли его, а ключ выбросили в море. Ухо потом пришлось резать: замок весил не меньше фунта.

Но во время второго путешествия, когда они отправились на кораблях «Резолюшн» и «Адвенчур», капитан Кук — да будет вечно светла его память! — стал все чаще изменять правилам доброго христианина. У бедного капитана Кука начал портиться характер.