Вместе с вырезками Мак вложил в папку и несколько черно-белых фотографий размером двенадцать на восемнадцать, где Джаффе был заснят на различных мероприятиях: на вернисажах, собраниях по сбору средств на ведение политических кампаний, на благотворительных акциях. Если судить по событиям, на которых ему доводилось присутствовать. Джаффе явно принадлежал к кругу избранных – красивый, отлично одетый, на каждом снимке он неизменно находился в центре группы. Нередко, однако, его изображение оказывалось размыто, как будто он отвернулся или попытался выйти из кадра в тот самый момент, когда уже щелкал затвор фотоаппарата. Интересно, подумала я, неужели Венделл уже тогда подсознательно стремился не попадать на снимки? На фотографиях он выглядел лет на пятьдесят пять. Высокий и массивный, с седыми волосами, широкоскулый, с выдающимся вперед подбородком и крупным носом. Он производил впечатление спокойного, уверенного в себе человека, которого не очень-то волнует, что могут подумать о нем другие.

Интересно, мог ли Джаффе внутренне измениться, переродиться, перевоплотиться в кого-то другого? Пытаясь ответить себе на этот вопрос, я, как ни странно, испытала какой-то прилив симпатии к этому человеку. Сама я по натуре врунишка, и возможность перевоплощения всегда привлекала меня. Есть нечто романтически-манящее в том, чтобы сбросить с себя одну жизнь и войти совсем в другую – подобно тому, как перевоплощается актер, играя разные роли. Не так давно я вела одно дело, в ходе которого узнала про такой случай: человек, осужденный за убийство, сумел бежать с тюремных работ, а потом и перевоплотиться в совершенно другую личность.