— Приятного аппетита! — развязно сказал Дерюгин, без приглашения пройдя в комнату.

— Спасибо, — сухо ответила мать, а Вова подумал: «Вот он какой, монтёр!»

— Мы, собственно, к вам по делу, так сказать, предупредить, — по-хозяйски оглядывая комнату, начал Дерюгин: — Господин комендант приказали выявить всех бывших работников районных организаций и предложить им встать на учёт.

— Я давно не работаю, отвыкла.

— Это не имеет значения. Вы, кажется, машинистка из райсовета?

— Была. Но сейчас сын у меня болен. Работать я не могу.

— Наше дело казённое, — вызывающе сказал Дерюгин. — Предупреждаю: завтра на регистрацию.

Немцы и полицейский ушли. Мать как стояла у стола, так и застыла.

— Мама… — позвал Вова.

Она вздрогнула, кинулась закрывать дверь, почему-то заперла её даже на большую задвижку, которой они никогда не пользовались. Потом вернулась в комнату, присела к столу и заплакала.

На другой день Мария Васильевна ушла в комендатуру и долго, очень долго не возвращалась. Вова так волновался, что собрался было идти за ней. Он уже встал, оделся, но вдруг решил, что дом оставлять без призора нельзя.

«Подожду ещё немножко. Если не вернётся, пойду искать», — решил Вова и присел на диван.

Мама вернулась только к обеду. Она обняла сына и обрадовалась так, словно они не виделись бог весть сколько времени.

— Мне, Вовочка, предложили работу машинистки в городской управе. А я работать на фашистов не хочу. Как ты думаешь?

Как ни взволнован был Вова, он с гордостью отметил про себя, что мама впервые советовалась с ним, как со взрослым.

— Не надо, мама, не ходи! — решительно заявил он.