Здесь были доказательства многих замечательных неравенств, недоказуемых теорем о квадратуре круга и разделении угла на три равные части, расчеты движения материков, массы сверхзвезд, продолжительности жизни элементарных частиц, точной скорости света и многих других исторических и современных задач. Только математик способен понять, что пережил в эти короткие минуты учитель. Но Таратар, приняв на свой стол груду математических рукописей, не утратил привычного оптимизма. Ведь он сам вызвал этот взрыв неожиданной энергии. Учитель успел лишь отметить про себя, что среди всех работ нет ничего похожего на "уравнение Крокодила". Неужели такие шутки устарели? Ребята сдали работы. Лишь перед Вовой Корольковым, соседом Сергея Сыроежкина, лежала толстая тетрадь в коричневом переплете. "Неужели и это тоже мне?" - весело подумал Таратар и спросил Королькова: - Ну, а ты? - Я не хотел бы... так сразу, - сказал побледневший Корольков. - Почему? - Это очень ценная работа. "Недаром товарищи зовут его Профессором", - подумал Таратар и сказал: - Назови тогда проблему, чтоб все оценили ее значение. - Доказательство теоремы Ферма, - произнес едва слышно Профессор. Таратару стало жалко способного ученика: до чего себя загнал, просто зачах за письменным столом. А все виноват он, учитель, со своими свободными заданиями. Им ведь только волю дай, этим самолюбивым юным "фермистам", день и ночь будут атаковывать неразрешимые задачи, пока не потеряют здоровье. Да ведь разве докажешь теорему Ферма! - А ты делаешь зарядку по утрам? - спросил учитель Королькова. Корольков взглянул на учителя с таким изумлением, словно тот обратился к нему по-марсиански. - Это доказательство Великой теоремы Ферма, - упрямо повторил он. Таратар взял тетрадь Профессора, быстро перелистал работу. В глазах зарябило от бесконечных фиолетовых формул, заполнивших тетрадь. Профессор писал мелкими, аккуратными, почти печатными буквами. - Теорема Ферма доказана для шестисот частных случаев, - медленно произнес Таратар.