Он дал им несколько раз ударить себя, прежде чем заговорил. Привычка терпеть физическую боль выработалась у него еще в детстве, да и почему не потерпеть немного за такие деньги? Затем он выложил им то, что они хотели услышать, — легенду, которую подбросил ему Эллисон. Правды в ней было ровно настолько, чтобы ей можно было поверить. Играя свою роль, Элиот получал удовольствие. Что-что, а это он умел. Кроме того, на его стороне было преимущество: его глаза оставались завязанными, и они не могли следить за их выражением.

По крайней мере, как ему показалось, сам Холден — нервный и, судя по голосу, уже изрядно поживший пройдоха — остался доволен его ответами. А только его мнение и имело для Элиота значение. Он не сомневался, что уже не за горами то время, когда полиция вплотную займется обеими бандами, и их шумные, но мелочные стычки из-за кусков пожирнее прекратятся раз и навсегда.

Что касается Элиота, то ему все это до лампочки. Он должен лишь четко ответить заученный урок, оставить свою «визитную карточку» и получить причитающийся гонорар. А, вот, наконец, и неизбежное предложение, которого он заранее ожидал. Ладно, уговорили, сдался Элиот, немного для виду поломавшись. Он согласен работать на них, если, конечно, ему будут хорошо платить. И это они тоже охотно проглотили, принялись наставлять Элиота, что конкретно он должен был разнюхать для них о планах банды Эллисона, даже дали покурить, вставив ему сигарету между разбитыми губами.

Он готов был расхохотаться. Повязку с глаз ему так и не сняли. Такого доверия он еще не заслужил. Ясно, что они его отпустят, но на всякий случай не хотят, чтобы он запомнил слишком много.

Он выйдет отсюда, — это все, что ему хотелось знать. Вытянувшись на кровати, он едва уловимым движением залез пальцем в шов своего пиджака, и оттуда вывалился на простыню прямо под ним длинный и узкий предмет, который при обыске не нашли, да и не должны были найти. Едва заметно изменив позу, он слегка приподнял плечи и, насколько позволяла веревка, запихнул предмет под подушку. Это была великолепно сработанная миниатюрная вещица. Элиоту было даже немного жаль с ней расставаться, на первый взгляд — обыкновенный автоматический карандаш, но со встроенным часовым механизмом и мощным зарядом взрывчатки.