На фабрике-кухне тоже есть такое колесо, только оно поменьше, и на нем не публика катается, а тарелки. Вместо скамеек — металлические сетки. В каждую сетку ребром вставляют тарелку и пускают колесо в ход. Под колесом устроен бак с кипятком. Внизу тарелка проезжает сквозь кипяток, а наверху ее еще со всех сторон поливают фонтанчики. Прокатится тарелка раза три и выходит чистая, как будто ее терли щетками. Вот какая машина.

Возле колеса стоит работница в резиновых перчатках до самых локтей. Работница вынимает по очереди мокрые тарелки и ставит их на решетчатую полку сушить. В минуту готова дюжина тарелок.

Дома посуду мыть — самое скучное дело. Когда стряпаешь, — еще туда-сюда. Знаешь, для чего работаешь — обед будет. И вот пообедали. Все съели. Тут бы отдохнуть, — а ты опять иди на кухню, опять разводи примус, опять грей воду. Тарелки грязные, жирные, кастрюльки закопченные, — посуду вымоешь, зато сама выпачкаешься.

На фабрике-кухне сколько людей перебывает, сколько тарелок перепачкают! В моечную комнату тащат грязную посуду целыми подносами. А через другую дверь целые подносы чистой посуды увозят.

Очень быстро колесо вертится.

IX

На прилавке в кооперативе лежали лещи, окуни, караси, плотва и два судака. Судаки лежали сверху. Они были совсем одинаковые — каждый в кило триста граммов весом. Только у одного чешуя отливала синим, а у другого зеленым. Синего судака купила хозяйка. Она открыла судаку глаз и посмотрела, чистый ли, поддела жабры и посмотрела, красно ли. Потом она положила судака в кошелку. На хвост судаку высыпали картошку, а голову придавили бутылкой с керосином.

Хозяйка принесла судака домой и вытащила его из-под картошки и керосина. Потом налила в горшок воды, шлепнула судака в воду и поставила горшок на пол. На полу сидела кошка. Она посмотрела на судака и цапнула его лапой.