Полагая, что Хаттаб уже получил информацию об исчезновении человека из его окружения и у него было достаточно времени, чтобы успеть организовать засаду, Седой отправил четверых разведчиков во главе с Джоником разведать обстановку с обеих сторон дороги и прикрыть переход основной группы. Заняв круговую оборону, «каскадеры» в полной тишине ожидали сигнала Джоника, чтобы начать переход.

Сигнал прозвучал в наушниках коротким писком, и разведчики, прикрывая друг друга, одним рывком пересекли дорогу и скрылись в лесу.

Джоник встретил группу и сопроводил к небольшой, укрытой густым подлеском поляне. Выставив охранение, Седой подозвал к себе старшину Мирошникова – радиста группы связи, который часто ходил вместе с разведчиками в качестве второго радиста.

– Давай, Саня, разворачивай связь побыстрее, будешь передавать сообщение особой важности.

Радист установил рацию на замшелый пень и защелкал тумблерами. Сидящий здесь же под деревом пленник искоса посмотрел на Седого и отвернулся.

– Надо уходить отсюда, – сказал он в пространство. – Нельзя находиться так близко к дороге.

Седой в который уже раз обратил внимание, что араб говорит практически без акцента.

– Уйдем, – ответил он. – Вот сейчас передадим информацию в штаб и уйдем. Причем очень быстро.

Радист тем временем настроил рацию, включил блок кодирования сигнала «Историк» и, приладив поверх «банданы» наушники, вышел в эфир:

– «Янтарь», «Янтарь», я «Каскад». Вызываю на связь. Прием.

Радист штаба отозвался почти мгновенно, и Мирошников начал передачу:

– «Янтарь», я «Каскад», передаю сообщение особой важности. Повто…

Речь его оборвалась на полуслове. Разлетелся вдребезги левый наушник, и тело радиста стало медленно валиться на бок. И только потом до поляны долетел звук выстрела. По задержке звука Седой определил, что стреляли издалека, как минимум метров с шестисот. Вторая пуля, пробив насквозь радиостанцию, свалила ее на землю.