— Непременно, — объяснила ей малышка Мю. — Пусть он только чуть-чуть подрастет, и он сожжет весь наш дом. Вот увидите!

Она схватила кусок торта, а дракончик, тут же налетев на нее, как маленькая позолоченная фурия, укусил ее за лапку.

— Ах, черт! — заорала Мю и шлепнула дракона салфеткой.

— За такие слова ты не попадешь в рай!.. — мгновенно завела ее сестра, Дочь Мюмлы, но Муми-тролль, прервав ее, горячо воскликнул:

— Дракон не виноват! Он думал, что ты собираешься съесть муху, которая сидела на этом куске торта.

— Да ну тебя с твоим драконом! — закричала Мю, разозлившись по-настоящему. — И вовсе он не твой, он — Снусмумрика, дракону нравится только он!

На мгновение наступила тишина.

— О чем болтает эта малявка? — произнес, поднявшись, Снусмумрик. — Еще немного времени, и дракон будет знать, кто его настоящий хозяин. А ну убирайся! Лети к своему хозяину!

Но дракончик, взлетев на его плечо, уцепился за него всеми шестью лапками и тарахтел, как швейная машина. Снусмумрик взял крохотное чудовище в руки и сунул его под грелку для кофейника. Потом, отворив застекленную дверь веранды, вышел в сад.

— Он ведь задохнется, — сказал Муми-тролль и чуть приподнял грелку.

Дракончик вылетел из-под грелки, как молния подлетел к окошку, сел и, не спуская глаз со Снусмумрика, прижался лапками к стеклу. Немного погодя он начал визжать, и позолота даже на самом кончике его хвостика постепенно потускнела.

— Драконы, — неожиданно изрек папа, — исчезли из всеобщего сознания примерно семьдесят лет тому назад. Я отыскал их в энциклопедическом словаре. Вид, который сохранился дольше всех, — так называемый эмоциональный, то есть легко возбудимый, с ярко выраженной способностью к воспламенению. Эти драконы заметно упрямы и никогда не меняют своих намерений…