Первым на трап шагнул начальник пристани. За ним, толкаясь, грохоча сапогами, звеня ведрами, повалила толпа. Шли по делу и без дела: за пивом — с ведрами, за мандаринами — с мешками, шли повидать знакомых из команды, побродить по палубам, посидеть в ресторане за столом с накрахмаленной скатертью и, после надоевших за зиму столовских котлет, съесть что-нибудь дорогое и вкусное. А вернее, шли потому, что так уже повелось встречать первый пароход — с шумом и суетой, как встречают запоздалого гостя.

Парень в брезентовой робе первым пробрался к буфету и теперь шел обратно, держа в поднятой руке несколько пачек «Беломора». Сегодня он встал с рассветом и восемнадцать километров отмахал веслами по воде, потому что ему надоело курить махорку.

Наконец все успокоилось, гости разбрелись по проходам и салонам, и тогда на берег сошли первые пассажиры. Их было четверо.

Один из них — в защитном плаще, с полевой сумкой на боку — взобрался на крутой берег, поставил чемодан на землю и сел на него. Сняв фуражку, он провел рукой по седеющим волосам, потер подбородок ладонью и сказал сам себе:

— Барбос! Небритый. Нечесаный. Тьфу!

Слова прозвучали сердито и громко. Двое ребят, сидевших на краю обрыва, засмеялись.

— Смешно? — прищурился пассажир.

— Ничего!.. — ответили ему.

— Давно демобилизовался? — серьезно спросил пассажир, показывая на тельняшку, выглядывающую из-под расстегнутой рубахи одного из ребят.

— Порядочно, — в тон ему ответил обладатель тельняшки.

— Тогда покажи, как пройти на базу экспедиции.

Мальчишка в тельняшке махнул рукой.

— Вон туда, — до бани и налево.

— Все понятно, — сказал пассажир, — только непонятно, где баня.

Мальчишки снова рассмеялись, а пассажир, не дожидаясь ответа, подхватил чемодан и зашагал вдоль улицы.