Наконец выбрали большую ёлку и поволокли домой. Миша, как мужчина, ухватился за нижний, толстый конец ствола, а мама — за гибкую, тонкую макушку.

Потом мама пошла в магазин и получила за весь декабрь конфеты «подушечки» и твёрдое, простроченное дырочками печенье.

Мало того! Она ещё сделала из яичного порошка и кукурузных хлопьев очень вкусный пирог. Называется: «чудо». Кто едал, тот знает.

Вечером собрался народ. Пришли Мишины товарищи. Зажгли ёлку, стали играть.

Вдруг раздался звонок. Миша побежал открывать. Он думал, это Лина. Она тоже обещала прийти.

Но это была не Лина. За дверью стоял военный.

«Лётчик», — определил Миша, который отлично разбирался во всех погонах и звёздочках.

А лётчик, стряхивая с кожаного пальто снег, спросил:

— Здесь живёт Наталья Лаврентьевна Денисьева?

— Здесь.

— А она… дома сейчас?

— Дома.

— Так! А ты, часом, не Миша?

— Миша, — удивился Миша. — Как же это вы угадали?

— По глазам, — отозвался лётчик. — Я могу любое имя по глазам угадать. Да что же мы тут стоим! Веди меня к маме. Ведь я вам привет от папы привёз.

— От папы?.. Вот это здорово!

Миша повёл лётчика в комнату. Началась весёлая суматоха. Мама не знала, куда и посадить дорогого гостя. А гость съел кусочек пирога, похвалил и стал рассказывать про папу:

— Пётр Никитич жив-здоров. Работает начальником прифронтового госпиталя. Хочет вырваться хоть на денёк в Москву, да всё не выходит.

Он долго рассказывал. Мама и Миша без конца расспрашивали его. Наконец, когда лётчик всё рассказал, Миша спросил:

— Вы истребитель, да?

— Нет, Миша, я не истребитель, я «санитар».

— Как это — санитар?

— Очень просто. Летаю на санитарной машине, вожу раненых.

— А как вас зовут?