- Я не чихала! Я и так могу много чего делать: разговаривать, кричать, пыхтеть на своих крошек, не беспокоя твоих! - закричала Бэтти, еще более взъерошенная, чем сестра.

- Тогда, кто это сделал? Я точно слышала, что кто-то чихнул, без всяких сомнений! - Бэтти подняла взгляд вверх на зеленую крышу, как будто звук исходил оттуда. Желтая птичка сидела, напевая и чирикая, на высоком кусте лилий, но тот звук принадлежал другому живому существу. - Разве птицы умеют чихать? - спросила Бэтти, подозрительно рассматривая маленькую золотистую птичку.

- Ну ты и балда! Конечно, они этого делать не умеют!

- Я просто хотела узнать, кто здесь смеется и чихает. Может, это та собака, - предположила Бэтти, глядя на сестру с облегчением.

- Я никогда не слышала, чтобы собаки смеялись, за исключением собаки Мамочки Хуббард. Она такая странная. Может, это она? Интересно, куда делась эта собака? - Бэб взглянула вниз на обе тропинки, ожидая увидеть забавного пуделя вновь.

- Я знаю, куда сейчас пойду, - сказала Бэтти, собирая кукол в свой фартук больше с поспешностью, нежели с заботой. - Я собираюсь прямо домой, рассказать маме обо всем происходящем. Мне что-то все происходящее совсем не нравится, и я боюсь и дальше здесь оставаться.

- А я не боюсь. Но, кажется, собирается дождь, поэтому мне все равно придется уйти, - ответила Бэб, воспользовавшись тем, что черные тучи загромождали небо своими могучими телами. Ей было трудно признаться, что она чеголибо боится.

Она поспешно вытерла стол, затем достала скатерть, с четырех краев свернула ее в узел и сложила своих деток в фартук, объявив самой себе, что готова покинуть это место.

Бэтти все мешкала со сбором вещей, которые мог бы испортить дождь. А когда она отвернулась от красной веревочки, которая торчала из звонка, то увидела две милые нежно-розовые розы, что лежали на каменных ступенях.

- О, Бэб! Взгляни на это! Именно такие, как мы хотели.