- Разве они не милашки? - воскликнула Бэб с материнской гордостью в голосе, не отводя глаз от ряда кукол с левой стороны, которые, по всей видимости пели в хоре "Нас семеро".

- Очень мило, но моя Белинда затмит их всех. Я считаю ее самой великолепной из когда-либо существовавших! - Бэтти оставила корзинку, чтобы обнять подвешенную дорогую ей виновницу торжества, брыкавшуюся ножками с радостным самозабвением.

- Пирог может остыть, пока все займут свои места. Восхитительно пахнет, аж слюнки потекли! - сказала Бэб, поднимая полотенце, воздушно обволакивающее корзинку с пирогом, чтобы сохранить тепло внутри, и с таким увлечением рассматривая маленький кругленький каравай, лежавший там, что просто не могла отвести от него глаз.

- Оставь и мне немного запаха! - скомандовала Бэтти по пути к честно принадлежавшей ей доле восхитительного аромата. Курносые носики с наслаждением вдыхали аромат, а горящие глазки светились радостью при виде этого восхитительного пирога, такого румяного и аппетитного, с изображенной на корочке буквой Б, стекавшей с одной стороны вниз, а с другого конца тянущейся вверх, вместо того, чтоб четко находиться посерединке.

- Мама разрешила мне испечь пирог в самый последний момент, и я очень старалась, чтоб он вышел на славу, но как-то не удалось мне справиться с буквой. Можно отдать этот кусочек Белинде, он ведь такой же вкусный, как и остальная часть пирога, - сообщила Бэтти, беря инициативу в свои руки, поскольку она королева сегодняшнего праздника.

- Давайка посадим их вокруг, чтобы все смогли его увидеть, - предложила Бэб, скача и подпрыгивая вперед с обручем, намереваясь собрать все молодое семейство.

Бэтти согласилась, и затем несколько минут они рассаживали кукол за столом; одни сидения оказались настолько мягкими, что куклы проваливались в них, другие, наоборот, настолько твердыми, что невозможно было на них сидеть, и во всех стульях нужно было наловчиться регулировать спинки.