Его глазки, однако, были желтыми, а не холодного черного цвета, как у других собак; его красный носик торчал вверх в абсолютно дерзкой манере, будто внюхиваясь в ароматы возможно оставшихся еще пирогов; и никогда за все три года, которые китайский пудель провел, стоя на каминной полке, он не творил таких удивительных вещей, которыми этой таинственной собаке удалось потрясти маленьких девочек, сводя их с ума от догадок. Сначала он приподнялся, сложил передние лапы вместе и очень мило потянулся; затем подскочил, как бы подбросив задние лапы в воздух, и побежал дальше с заметной легкостью. Только девочки с трудом оправились от перенесенного шока, когда приземлились его прыгучие задние лапы, как передние бросились ввысь, и он прогулялся по солдатской манере туда-сюда, как часовой или страж. Но украшением его представления, кульминационным моментом стал тот, когда он, схватив свой хвост в пасть, стал вальсировать от кукол к воротам и снова обратно, едва совершенно не разгромив опустошенный стол.

Бэб и Бэтти смогли только крепче взяться за руки и визжать от восторга - им никогда не встречалось ничего более забавного и веселого. Но когда завершилась вся эта гимнастика и потрясающая собачка подошла и стала в одном шаге от них с тем же красным носиком, обнюхивающим их ноги, и своими странными глазками, смотрящими прямо на них, громко лая, их восторг снова обернулся страхом перед этой собакой, и они не могли даже пошевелиться.

- О, поди прочь! - скомандовала Бэб.

- Уйди! - кротко произнесла Бэтти.

К их величайшему облегчению, пудель еще несколько раз вопросительно пролаял и затем исчез так же неожиданно, как и появился. По одному мановению дети кинулись смотреть, что с ним произошло после стремительного бега через ограду и заметили лишь то, что хвостик с кисточкой исчез под забором на другой стороне.