Флюк – а это был именно он – уставился на Фому, протирая глаза от горошка.

– Тьфу! – сказал инопланетянин. – Опять ты! Вот не повезло! Не успел я по тебе соскучиться, как ты опять сваливаешься мне на голову!

Несмотря на то что Флюк вел себя по-свински, Фома все равно не мог скрыть радости.

– Это кто еще кому свалился на голову! Я тебя, между прочим, из горошка выудил, – сказал он с легким укором.

– Протестую! Все, что ты сделал, – это открыл банку. Выудился я сам! – возразил Флюк. – И вообще, ты что, хочешь, чтобы я простудился? Давай немедленно вытирай меня! Да не рукой, олух, возьми вон ту салфетку! Я совсем продрог. Знаешь, сколько мне пришлось торчать тут и барабанить? Ты раньше не мог прийти в магазин, что ли?

Зная, как долго маленький крубс – так назывался народ Флюка – может ворчать, Фома поспешил перевести разговор на другую тему.

– Как ты здесь очутился? Неужели опять гугнилка сломалась? – спросил Фома, промокая скафандр крошечного пришельца.

Очевидно, своим вопросом Фома наступил на больную мозоль, потому что инопланетянин посинел от злости.

– Ничего подобного! Гугнилка в полном порядке. Но я угодил в засаду! Мою тарелку сожрали, а меня сюда это... теле... теле...

– Телепортировали? – подсказал Фома.

– Не перебивай! Как же, телепортируют они! Они меня телезафигачили! Вот как они со мной поступили! Я просвистел тридцать созвездий на одном дыхании и материализовался здесь, тьфу, в банке с горошком!.. Конечно, я не знаю: возможно, они перепутали меня с метеоритом, а потом, спохватившись, перенесли сюда, но мне от этого не легче.

– «Они» это кто? – спросил Фома.

– Ясно кто! Глотуны! И угораздило меня наткнуться на них в космосе. А что я мог сделать, один против троих? Я даже удрать не успел.