Запись, сделанная камерой, была показана по телевизору, и ребята узнали один из тех кирпичей, с которыми они уже сталкивались во дворе около школы. Если кирпич с тех пор и вырос, то очень незначительно.

– Ничего не понимаю! – воскликнул Димка. – Столько сожрать и совсем не увеличиться!

– Флюк объяснял, почему так происходит, – сказал Фома. – Они перерабатывают поглощенное вещество в чистую энергию.

– Ну это... Тогда ясно! – авторитетно пробурчал Димка, хотя на самом деле, разумеется, ничего не понял.

– Тебе ясно? Не знал, что ты такой специалист по чистой энергии, – недоверчиво пробурчал Фома. Он лично разобрался в объяснениях Флюка только с пятого раза.

Мальчик говорил это, одновременно ощущая, что никак не может отделаться от навязчивой мысли. Почему они видели три кирпича, в то время как воронок в атмосфере только две? Куда делся еще один кирпич и почему он не следует примеру двух своих собратьев? Что-то тут определенно не сходилось.

Оставив приятеля у телевизора, Фома подошел к окну и выглянул во двор. Ему хотелось выяснить, виден ли отсюда стадион, на котором они играют на физкультуре в футбол. Но стадион закрывала безликая шестнадцатиэтажка. Соболев уже хотел отойти от окна, как вдруг испытал вначале удивление, а потом и ужас. Прямо напротив рамы, метрах, быть может, в пяти-шести от нее, в голубом весеннем небе висел кирпич. Висел и чуть покачивался... Кирпич был красный, с мелкими пористыми отверстиями.

– Демидов, иди сюда! – прохрипел Фома.

– Чего тебе? Я про кирпичи слушаю! – недовольно отозвался Димка.