— Люба у нас и есть специалист, — улыбнулась Елена Никитична. — А пианино придется достать новое, ведь детей воспитываем!

— Ну, что же… Учтем. — Полковник призадумался. — Пожалуй, подберем из трофейных. Пришлю своих ребят, привезут вам пианино. Ждите!

— Ну, товарищ полковник, прямо не верится! — Елена Никитична вся просветлела, заулыбалась. — Заранее вас благодарю!..

Потом поманила к себе Любу, зашептала:

— Беги скорее к Степану Степановичу, пускай лучших помидоров даст, которые дозрели. Скажи, чтобы красные!

Люба отправилась в кладовую. Огородник раскладывал помидоры по полкам. Ему помогала няня Нюра, худенькая, рябая, с сердитыми, близко поставленными острыми глазками. Они у нее всегда смотрели исподлобья, поэтому Нюра и казалась такой неприветливой, даже угрюмой. Но Люба давно заметила, что на самом-то деле няня Нюра очень ласковая к детям, добрая женщина.

— Степан Степаныч! Гляди, так ли кладу-то! — кричала она откуда-то сверху.

— Ты отбирай которые! Гнилья мне не разведи, смотри, так тебя растак… Ну, слезай, катись отседова. Полезу сам.

Нюра спустилась, ушла. Помидоры лежали в особом порядке, рядами. Трогать их не смел никто, кроме самого огородника. Даже входить в кладовую строго воспрещалось. Он сам переворачивал помидоры, а для того, чтобы лазать на верхние полки, смастерил специальную доску-сходни.

— Чего тебе? — спросил Степан Степанович, когда Люба остановилась на пороге.

— Помидоров. Лучших, так велели. Для шефов, к столу.

— Шефы?.. А кто там приехал-то? Новости есть ли какие?

— Наши взяли Харьков. Еще не сообщали, скоро сообщат. Радио включайте.

— Харьков?! Да ну!.. Стало быть, Степной фронт! Вот это дело! Вот это праздник так праздник!.. Значит, салют сегодня. Держи! Тащи!

Огородник сунул ей в руки тяжеленное блюдо с отборными помидорами.