Мы шли и молчали... Потому что все восторги по поводу концерта я успел высказать ему еще в Доме культуры.

Когда мы уже подходили к дому Виктора Макаровича, он вдруг печально сказал:

- Я счастлив.

- Да! Мы сегодня рванули!..

- Не в этом дело. Я слышал, как Димуля звонил в больницу жене. Ее не позвали. Тогда он попросил сестру передать, что Володю вызывали на "бис". Я счастлив... - Юн помолчал. И добавил: - Но как этот Мандолина похож на Димулю! Когда он первый раз пришел на репетицию, мне показалось, что я помолодел лет на тридцать! Вот сейчае, показалось мне, появится Римма в красном галстуке, встанет рядом - и они запоют!

- Голова такая же круглая, - согласился я. - Только с волосами и без очков. А Дирдом говорил,,что его лицо нам не подходит. Он считает наши дневники нашими лицами!

- Пушкин тоже не мог овладеть математикой, - сказал Виктор Макарович. И что же, если бы Пушкин поступал к нам в литературный кружок...

- Дирдом бы его не принял! Потому что его лицо могло бы испортить лицо Дома культуры...

- И мое лицо может испортить. А верней, мои ноги, - с печальной улыбкой сказал Виктор Макарович. - Поэтому я сегодня дирижировал вашим хором последний раз.

Виктор Макарович умел показывать фокусы и любил розыгрыши... Я посмотрел на него с недоверием.

- Последний раз, - повторил он.

- Как... последний?!

- Был консилиум, - продолжал он. - Это - грозный совет-докторов! И самое страшное, когда он выносит решение единогласно. Неизлечимая болезнь ног...

- Отчего это?

- Говорят, от курения. Но я никогда не курил. Говорят, от неподвижного образа жизни. Но я всю жизнь двигался.

А теперь... Долго ходить нельзя, долго стоять нельзя. Дирижировать можно сидя...

- Ну и что же? - воскликнул я. - Ну и что же?! Это будет отличать вас от всех остальных. Вы сидите, а они перед вами стоят! Учитель, когда разговаривает с учеником, тоже сидит, а ученик перед ним стоит.