Жалкой тряпкой взметнулся срезанный ударом подол. Вздымая тучи пыли, трос ударился о край люка и стальной змеей скользнул вниз, в провал могилы. Подъемник заскрежетал снова, глуша крики в зале. Настю швырнуло на край люка грудью. Она почувствовала, как подъемник накреняется под ней, судорожно заскребла подошвами пуантов по скользкому металлическому полу. Замахала руками, отчаянно пытаясь схватиться за люк – кончики пальцев впились в дерево, могильный крест из папье-маше закачался над головой. Подъемник дернулся еще раз, и под ногами открылась пустота – с жалобным криком Настя полетела вниз, под сцену… в самый последний, невозможный миг взвившись в таком роскошном, длинном гранд-сат, в таком большом прыжке, который никогда не давался ей ни на уроках, ни на спектаклях!

Она приземлилась на глухо грохнувший под ее тяжестью деревянный пол, пошатнулась и, не удержавшись, повалилась на колени. В ту же секунду раздалось новое «банг» – второй оборванный трос безумной стальной змеей заметался в воздухе и шарахнул по доскам. Со страшным грохотом сверху обвалилась платформа подъемника.

Последовала короткая пауза – и сквозь открывшуюся дыру с сухим треском папье-маше рухнул бутафорский крест!

Металлическая лестница задребезжала под топотом множества ног. Сквозь плавающую перед глазами муть Настя с трудом различала окруживших ее людей – их встревоженные голоса долетали до нее глухо, как сквозь подушку.

Только одно лицо вдруг надвинулось совсем близко, и звенящий от торжества голос костюмерши прокричал:

– А хорошо, что я ей пожелала голову проломить – а то неизвестно, что могло бы статься!

Глава 2

Большой оперный унитаз

– Не понимаю! И не хочу понимать! – раздраженно сказала мама. – Сегодня суббота, тренировки у вас нет – почему вы не можете составить мне компанию?