— Папа говорил мне о вашем городе, а миссис Грей сказала, что я должна объяснить вам, почему я в красном клетчатом платье. Она сказала, что вам, наверное, это покажется странным. Но среди последних пожертвований в Миссии не оказалось ни одного черного платья. Там был только верх от черного бархатного платья. Но жена пастора Карра сказала, что он мне совершенно не годится, и еще он протерся на локтях и на сгибах. Когда они это увидели, часть Женской помощи хотела купить мне черное платье и шляпу, а другая часть решила истратить эти деньги на красный ковер для церкви, а миссис Уайт сказала, что, может, так будет и лучше. Мне, говорит, не нравятся дети в черном платье. То есть, ей не дети не нравятся, а когда их одевают в черную одежду.

Поллианна перевела дух. Воспользовавшись паузой, Нэнси успела вставить: — Ну, по-моему, цвет платья не имеет значения.

— Я рада, что вы на это смотрите точь-в-точь как я, — сказала Поллианна, и горло ее снова перехватил спазм. — Конечно, — грустно добавила она, — в черной одежде мне было бы гораздо труднее радоваться…

— Радоваться?! — воскликнула Нэнси. Слова Поллианны настолько поразили ее, что она даже не дала ей договорить.

— Ну да, радоваться, — невозмутимо продолжала Поллианна, — я ведь рада, что мой папа сейчас в раю. Он ведь теперь с мамой и остальными детьми. Он сам мне говорил, что я должна радоваться. Но мне все равно очень трудно радоваться. Даже несмотря на красное платье. Ведь мне он так нужен! У мамы и у других детей там есть Бог и ангелы, а у меня никого не осталось, кроме Женской помощи. Но теперь-то я уверена, что мне будет легче. Ведь теперь у меня есть вы, тетя Полли! Я так рада, что у меня есть вы!

Тут сочувствие, с которым Нэнси внимала маленькому несчастному существу, сменилось ужасом.

— Милая Поллианна! Ты ошибаешься! Я не твоя тетя Полли. Я всего лишь Нэнси.

— Вы — не тетя Полли? — растерянно прошептала девочка.

— Нет, я Нэнси. Никогда не "думала, что меня можно спутать с твоей тетей. Между нами ничего общего-то нет.