И в результате миссис Кэрью, приготовившаяся с суровым видом выслушать проповедь на темы общественной морали, к своему большому удивлению и даже с некоторой растерянностью, обнаружила, что слушает историю о бородавке на носу некоей миссис Джоунс, дамы из благотворительного комитета.

К тому времени, когда рассказ был окончен, лимузин свернул на Коммонуэлс-авеню, и Поллианна тут же принялась восторгаться красотой улицы, на которой «такой чудесный длинный сквер посередине от самого начала до самого конца» и которая кажется особенно приятной «после всех этих узких улочек».

— Я думаю, каждый захотел бы здесь жить, — заявила она с энтузиазмом.

— Вполне вероятно, но вряд ли это возможно, — возразила миссис Кэрью, приподняв брови.

Ошибочно приняв мину на лице своей спутницы за выражение неудовлетворенности, вызванной тем, что дом миссис Кэрью находится не на этой красивой улице, Поллианна поспешила загладить свою бестактность.

— Конечно, конечно, — согласилась она, и торопливо продолжила: — Я вовсе не хотела сказать, что узкие улочки хуже. Может быть, они даже и лучше, потому что не нужно далеко идти, если хочешь занять яиц или соды у соседей напротив, и… Ах! Вы живете здесь ?! — воскликнула она, когда автомобиль остановился перед внушительным подъездом дома миссис Кэрью. — Вы живете здесь, миссис Кэрью?

— Ну да, разумеется, я живу здесь, — ответила та, с оттенком раздражения в голосе.

— О, как вы, наверное, рады — рады, что живете в таком совершенно замечательном месте! — с восторгом воскликнула девочка, выпрыгнув из автомобиля на тротуар и с любопытством оглядываясь вокруг. — Разве вы не рады?