Мужчина открыл было рот для гневного ответа, но не успел ничего сказать, так как Поллианна продолжила:

— Вот бы и мне так! А то надо вот ходить в школу. Конечно, школа мне нравится, но есть столько других занятий, которые нравятся мне гораздо больше… И все же я рада, что могу ходить в школу, особенно когда вспомню, как прошлой зимой думала, что никогда больше не смогу. Понимаете, я на время оказалась без ног… то есть я хочу сказать, что они не ходили. Только когда мы что-то теряем, нам становится ясно, как именно это было нам необходимо. Так же и с глазами. Вы когда-нибудь думали о том, как нам нужны глаза? Я — нет, пока не приехала в санаторий. Там была одна дама, которая за год до этого ослепла. Я хотела, чтобы она тоже начала играть в игру — то есть стала бы искать чему радоваться, но она ответила, что не может, а если я хочу понять почему , то могу попробовать на час завязать себе глаза платком. И я завязала. Это было ужасно! Вы когда-нибудь пробовали?

— Н-нет, не пробовал. — Лицо мужчины приобрело одновременно раздраженное и озадаченное выражение.

— Ну так и не пробуйте. Это ужасно! Невозможно ничего делать — ничего, что хочется. Но я выдержала целый час. И с тех пор мне так радостно… иногда, когда я вижу что-нибудь совершенно замечательное, как этот парк. Я так обрадовалась, когда его увидела, что чуть не заплакала оттого, что могу его видеть, понимаете?.. Впрочем, она тоже теперь играет в игру — та слепая дама. Мне мисс Уэтерби сказала.

— В… игру ?

— Да, в «игру в радость». Разве я вам еще не рассказала? То есть всегда находить во всем что-то такое, чему можно радоваться. Так вот она теперь тоже нашла кое-что… в своей слепоте, понимаете? Ее муж — один из тех, кто пишет законы, и она попросила его написать закон, который помог бы слепым, особенно маленьким детям. И даже пошла сама к тем, кто пишет законы, и рассказала им, каково это — быть слепым.