Окончательно растерявшись, судья объявил перерыв и через несколько минут огласил определение суда.

— Принимая во внимание, — прочёл он, — что подсудимый Гельд не отвечает на вопросы, а также поёт, что указывает на невменяемое его состояние, исключающее нормальное рассмотрение дела, суд на основании статьи 24 УК определил: дело слушанием приостановить, а подсудимого направить для освидетельствования в институт судебно-психиатрической экспертизы…

Дальнейших слов публика не расслышала, так как именно в этот момент подсудимый грянул арию Фигаро. Потом, перестав петь, он закурил, крепко затянулся, сплюнул и бодро зашагал.

Нет нужды подробно рассказывать, как вёл себя Гельд на экспертизе. Он, поочередно впадал то в буйное, то в подавленное состояние, плакал и смеялся, молчал и пел, категорически утверждал, что он родной сын Николая Романова Алексей, и на этом основании требовал предоставить ему хотя бы одну Тамбовскую губернию в безраздельное пользование.

Через месяц, признанный душевнобольным и помещённый для принудительного лечения в психиатрическую больницу, “музыкальный” молодой человек, известный под фамилией Гельд, бежал, как излагалось в работе дежурного врача, “в неизвестном направлении”.

А вскоре после этого уголовная хроника Киева зарегистрировала дерзкое вооружённое ограбление одной квартиры, совершённое худощавым молодым человеком с изысканными, как рассказывали потерпевшие, манерами. Его удалось обнаружить и задержать, и он, признав себя виновным, скромно отрекомендовался: Вельд Сергей Владимирович.

Что ж, Вельд так Вельд. В киевской уголовной картотеке фамилия его не значилась, обвинение было доказано, вину свою он не отрицал. Дело было направлено в Киевский областной суд, и Вельд был приговорён к четырём годам заключения.

В лагере, где он отбывал наказание, Сергей Владимирович быстро снискал себе популярность как талантливый исполнитель цыганских романсов и оперных арий. Он выступал во всех концертах. И через пять месяцев бежал.