То есть он, заслуженный профессор наук, сидит на зебре в одних носках и в клетчатых семейных трусах, едва прикрывающих острые профессорские колени. Тогда профессор, не зная, как поступить, хочет развернуть зебру, чтобы быстренько улизнуть с площади. Но не тут-то было. Распахиваются главные ворота Кремля, и навстречу голому профессору Омохундроедову выходит президент нашего государства, показывает на зебру пальцем и говорит: «А где же у нее шашечки?» Он, профессор, не успевает и рта открыть, как зебра по-человечески отвечает: «Это у такси шашечки, а у нас, у зебр, не шашечки, а полоски».

На этом страшном моменте сна профессор не выдержал и проснулся. Налил себе полную простоквашечницу простокваши, выпил ее взахлеб и, не дожидаясь утра, решил: «Эта зебра будет моей!»

Причина профессорского желания объяснялась просто. С детства мечтой Омохундроедова было вывести такую породу зебр, чтобы шкура у этой самой породы радовала омохундроедовский глаз. Следовательно, была в клеточку. Он и в профессоры-то пошел единственно по этой причине. И лишь теперь мечта всей омохундроедовской жизни, похоже, превращалась в реальность.

Жил Омохундроедов в маленьком скромном трехэтажном особнячке на скалистом берегу моря, примерно в километре от Богатырки. Особнячок был окружен садиком, а садик – большим забором с колючей проволокой и страшной надписью на воротах: «Не входить! Стреляю без предупреждения!» Если бы отыскался в природе какой-нибудь бесстрашный герой, одетый в каску, бронежилет и пуленепробиваемые штаны, и если бы подобный смельчак отважился пройти за ворота, то на момент описываемых событий он застал бы картину довольно мирную: развешанное на бельевых веревках клетчатое профессорское белье, гаражик на четыре машины, небольшое искусственное болото, в котором жили два профессорских крокодила Егор и Гена. И конечно же, самого профессора, нетерпеливо вышагивающего перед воротами и прислушивающегося к наружным звукам.

Скоро в тишину за воротами ворвалось жирное урчание автомобиля.