— Развёл антимонию, — сказала Мирзоян, — всегда навеселе и заводит антимонию.

— Да погодите вы, — сказал управдом. — Сейчас не время разногласиям. Нужно быть начеку. За светом следить внимательно. Ни щёлочки света, понятно? Так что ликвидируйте просветы.

— Ликвидируем, — сказал я. Мне это слово понравилось.

— Хорошо, — сказала мама, — я повешу по бокам одеяла.

— Вешайте что хотите, — сказал управдом, — это ваше дело.

— Ай, соседка, — сказала Мирзоян, — на чём же вы спать будете?

— На чём все спят, — сказала мама.

— Все постели повесите — и тогда как?

— А что же мне ещё вешать?

— Что-нибудь другое.

— Откуда же я возьму другое? Выкручиваемся как можем.

— Мы тоже выкручиваемся, — сочувствовали соседи.

— Кручусь и верчусь, — сказала мама.

— Все крутятся и вертятся, — поддерживали соседи.

— На чём же вы спите? — не отставала Мирзоян.

— С окон снимаем и спать ложимся.

— А потом?

— Потом снова приколачиваем.

— Так каждый день и приколачиваете?

— В матрасе уже полно дырок. Остаётся только повесить на гвозди. Мы люди не богатые и не гордые.

— А вы сказали: приколачиваете, — вмешался Ливерпуль.

— То вешаем, то приколачиваем, — говорит мама.

— Бедные матрасы, — посочувствовал Ливерпуль, — навряд ли они войну продержатся.

— Вся жизнь у людей изменилась, даже вещи не на своих местах оказались, — сказала Мирзоян.

— И беседуем во мгле, — сказал Ливерпуль.

Дверь была не заперта, и кто-то вошёл к нам на веранду.

— Эй, кто здесь есть? — закричали с веранды.

— Что там опять такое? — спросила мама.

— Ваш пятилетний сын по улицам разгуливает, — ответили с веранды.

— Ах, вечно он сбегает, — спохватилась мама, — вечно он в движении!