Пеца задумался. Потом он подложил под колеса откатившиеся булыжники и вернулся к ребятам. Они посовещались шепотом, подошли к подводе и внимательно обследовали сбрую. Путаясь в узловатых ремнях, Пеца попробовал освободить оглоблю. Но ремни не поддавались. Тогда он полоснул по ним перочинным ножом. Оглобля упала с глухим стуком. Мальчишки перерезали все гужи, повышибали булыжники из-под колее и отскочили в сторону. Телега тронулась вниз по склону: сначала медленно, но с каждой секундой все быстрее и быстрее. По откосу она уже неслась вскачь и, как взбесившийся бегемот, с шумом врезалась в воду. А ребята растаяли, словно их никогда и не было на берегу. Только лошадь продолжала задумчиво стоять на старом месте, а потом и она, почувствовав свободу, побрела куда-то вдоль Невы.

Утром об исчезнувшей подводе говорила вся застава. Приходили городовые. Упоминалось имя Пецы. Но это были лишь догадки. Ребята не оставили никаких следов и крепко держали язык за зубами.

Зато, закрывшись в темном сарае, они с гордостью вспоминали свою проделку, которую Пеца важно назвал операцией номер один.

История второй операции началась с Венькиного зуба.

Два дня мучался парень. Зуб ныл не переставая. В сарае Венька появился с распухшей щекой и в очень плохом настроении. Он даже отказался идти на заводскую свалку за гранатами. Ребята пошли, а он вернулся домой, уткнулся головой в подушку и глухо застонал. Мать приложила к его щеке мешочек с разогретым на сковородке песком. Но зуб не унимался. К полдню Венька, забыв о мужском достоинстве, забегал по комнате и завыл во весь голос.

Произошло это накануне получки. У матери не было ни гроша. Но она не вынесла Венькиного завывания: нахлобучила на голову сына старенькую шапку, засунула его руки в рукава пальтишка и потащила к врачу.