Мороз с ветром обжигали лица, кожа на лицах почернела. Собаки бежали во всю прыть. Но чуть остановка — тут же принимались рыть ямки, забирались туда, прикрывали мордочки хвостами. Особенно мёрзли короткошёрстные. На ночь Седов забирал их в палатку.
Каждый день понемногу приближал путешественников к цели. «От одной этой мысли можно выздороветь», — думал Седов. Ему даже казалось, что опухоль на ногах стала меньше. Правда, кашлять он стал так хрипло и надсадно, что уснувшие собаки поднимали головы и поводили ушами.
— Надо бы, Георгий Яковлевич, вернуться, — осторожно говорил Линник. — На «Фоке» поправитесь, снова поедем.
— Ничего, — уверял его Седов. — Добраться бы до острова Рудольфа. Там мы отдохнём, и я быстро поправлюсь.
ПОЛЯРНАЯ ЗВЕЗДА
Спальный мешок был сшит для троих. Седова клали посередине, чтобы согреть. Но к утру влажный мешок промерзал и затвердевал. Седова бросало то в жар, то в холод. Он бредил.
Седов уже не мог идти сам. Его везли на нартах в меховом костюме. Привязывали, чтобы не вывалился. Глянут матросы, а у него голова на грудь склонилась: то ли дремлет, то ли в забытьи. А компас из рук не выпускает, будто боится, что матросы на юг повернут.
— Что же вы, Георгий Яковлевич, не верите нам, — упрекнул Седова Линник. — Мы же с вами добровольно, никто не неволил. И пойдём до конца.
Впереди уже был остров Рудольфа, самый северный на Земле Франца-Иосифа. Но лёд стал тонким. Нарта с собаками провалилась, еле вытащили. Ходили матросы на разведку — впереди широкая полоса воды. И птиц столько, что рябит в глазах!
В тот день впервые поднялось над горами солнце. Как обрадовался Седов. Ещё одна весна!
А за тонкими стенками палатки выл ветер. Скулили от холода собаки. Линник растирал Седову ноги. Потом положил его голову к себе на колени — так Седову было легче дышать. Шура держал зажжённый примус возле его груди.