Павлик прислушался к гудкам, а потом открыл глаза и снова зажмурился от слепящего солнца.

Около дома стоял грузовик. Его гудком отец будил Павлика.

Павлик сразу всё вспомнил: ехать, ехать на Волгу! И мигом выскочил на крыльцо.

Сборы подходили к концу. В кузове грузовика лежали разные домашние вещи. Павлику не терпелось скорее ехать, а надо было завтракать и пить чай. А когда все, наконец, напились, мать долго ещё разговаривала с дедом и с тёткой Наташей, — как им тут жить.

— Опоздаем мы, — торопил её Павлик. — Вон папка мотор уже завёл.

— Не уедет без нас, — невозмутимо отвечала мать и, как нарочно, стала показывать тёте Наташе какую-то недошитую блузку и объяснять, как лучше прошить рукава.

— Ну, Павло, — сказал на прощанье дед, — поехал ты, значит, новые картинки смотреть?

Павлик утвердительно кивнул головой.

Сейчас вот, сию минуту поедет, только бы мама скорее уселась на каком-нибудь узле. Всё время копается и копается, перекладывая вещи с места на место. Наконец грузовик громко заурчал и, фыркнув сизым дымком, рванулся вперёд.

Оставшийся на крыльце дед помахивал вслед ему рукой, а Павлик стоял спиной к кабине и тоже махал рукой, прощаясь с дедом и с хутором. Не скоро вернётся сюда. Мама говорит, целый год пройдёт. Пожалуй, соскучится тут дед. И Павлику стало жаль его. Лучше бы и его тоже взяли на Волгу.

Гулко рокотал мотор, когда машина взбиралась на бугры. Замирало у Павлика сердце, когда спускались в балки, поросшие кустами. Мчалась машина по ровной степной дороге, и встречный ветер захватывал дух.

Степь, степь… Какая большая она, какая широкая!

И кто бы мог подумать, кто бы сказал, что через год, когда Павлик снова вернётся в хутор, старый-престарый дед будет слушать его рассказы о жизни на Волге, как самые диковинные из диковинных сказок!