Как бы то ни было, события разворачивались с трагической быстротой. Дэвида Барни выставили за дверь пятнадцатого сентября, и с этого времени он не оставлял попыток вновь завоевать расположение Изабеллы. Он все время звонил ей. Посылал цветы и подарки. Когда его назойливость начала действовать ей на нервы, вместо того чтобы сделать паузу, он удвоил усилия. На капоте ее машины каждое утро появлялась красная роза. На пороге дома она находила подарки, драгоценности, регулярно получала от него открытки с признаниями в любви. Чем больше она отталкивала его, тем назойливее он становился. Весь октябрь и ноябрь он звонил ей день и ночь и вешал трубку, как только она подходила к телефону. Изабелла сменила номер телефона, но он раздобыл его и пользовался им на всю катушку. Она купила автоответчик – звонил и занимал линию до тех пор, пока в кассете автоответчика не кончалась лента. Изабелла говорила друзьям, что знает теперь, что такое осада.
Тем временем Барни присмотрел жилье в ее районе и взял его в аренду. Если она уезжала из дома, он следовал за ней. Если она оставалась дома, он припарковывал напротив свою машину, вооружался биноклем и вел наблюдение за всеми ее посетителями. Изабелла вызывала полицию, писала жалобы. В конце концов ее адвокат добился судебного решения, по которому Барни запрещалось писать, звонить ей, приближаться ближе чем на двести ярдов – к ней, ее дому и автомобилю. На какое-то время Барни умерил свой пыл, но затем все возобновил с новой силой. Изабелла была в отчаянии.