Как особа женского пола и испаноязычная, она заполняла сразу две вакансии для меньшинств. Ей было двадцать девять. Небольшого роста, миловидная, но строгая, она тем не менее вызывала некий протест. Причину его я определить не могла. Нет, она никого не оскорбляла, но ребята из отдела с трудом находили с ней общий язык. Проще всего было предположить, что ей трудно сочетать полицейскую службу со своей женской сутью. Тут поневоле потеряешь чувство юмора. Она говорила по телефону, когда я подошла к ее столу, и тут же перешла на испанский. Я присела в кожаное кресло. Шери сделала знак, что скоро закончит разговор. Я увидела на столе крошечную рождественскую елку с конфетами, сняла одну с ветки и отправила в рот. Забавно наблюдать за человеком, когда он разговаривает по телефону. Шери отчаянно жестикулировала, видимо, стараясь что-то доказать своему собеседнику. У нее было хорошее лицо, простое, но хорошее, практически совсем без косметики. Сломанный край переднего зуба придавал ее лицу капризное выражение. Разговаривая, она машинально рисовала в блокноте. Из-под карандаша вышел ковбой, пораженный в грудь кинжалом.

Она закончила разговор и повернулась ко мне.

– Мне нужен был лейтенант Долан, но Эмерод сказала, что он заболел.

– Да, сейчас многие гриппуют. Вы еще не болели? Я уже провалялась неделю. Ужасная дрянь.

– Значит, мне пока везет, – сказала я. – Он давно слег?

– Два дня назад. Наверное, придет после болезни бледный как смерть. Я могу чем-то помочь?

– Да, наверное. Я работаю на Лонни Кингмана по делам о выплатах необоснованных страховок по случаю смерти. Ответчик – Дэвид Барни. Меня интересуют детали его дела. Вы уже работали здесь?

– Тогда я была еще диспетчером, но много чего слышала. Все тут чуть с ума не сошли, когда его оправдали. Все свидетельствовало против него, но присяжные не нашли оснований для обвинения. Лейтенант Долан буквально лез на стену от досады.

– Сокамерник Дэвида Барни слышал его признание, что преступление совершил именно он. Это так?