Кеша уже достаточно изранил пальцы о колючие плавники окуней и теперь дольше задерживался, снимая их с крючка. Он без особой охоты принимался пополнять запас мальков. Уж очень интересно было тянуть из воды красноперых красавцев.

На всякого опущенного на крючке малька окуни кидались целой оравой, и казалось, они мгновенно разорвут его на часта. Добыча всегда доставалась более крупным.

Но… как с чебаками, клев оборвался неожиданно. И было непонятно: окуни никуда не ушли, плавали в камышах и по чистой воде на поверхности, а насадку не брали. Уцелевшие мальки оживились и бросились в бегство, при этом ни один разбойник не кидался за ними. Может быть, сыты?

Рядом со мной глинистая узкая коса от берега уходит вглубь, и я вижу, как из черной бездны сплошной лентой поднимаются новые отряды окуней, они пересекают косу и медленно плывут мимо наших насадок. Я выбираю самого крупного из них и перед носом опускаю насадку — малька. Красноперый красавец останавливается, некоторое время смотрит на предложенную закуску и спокойно уходит прочь.

Кеша так же, как и я, старательно предлагает какому-нибудь крупному окуню свою насадку.

— Получай, разбойник! Ну почему ты не хочешь брать? Малек живой, первый сорт… Ну, бери, разбойничище!..

— Нет, Кеша, надо сматывать удочки. Ничего не выйдет. Разбой окончен, надо ждать нового счастливого случая…

— Да когда он будет, «счастливый случай», еще?

— Это неизвестно, но ты запомни этот день… Тащи корзину, будем собирать добычу.

Чебаков мы переложили в Кешину корзинку, а в мою всех окуней. Кеша, приподняв ее с земли, заявил:

— Десять килограммов…

— Ты, кажется, начинаешь учиться преувеличениям… Не стоит, от этого рыбы в корзине не прибавится… Давай-ка сварим уху, да и в путь. А то голодные мы с тобой и до города не дотянем…